Рапунцель: запутанная история

В Сторибруке прошел месяц с тех пор, как Эмма Свон разрушила чары Злой Королевы и вернула героям и злодеям сказок воспоминания про их настоящую жизнь. Большинство горожан хотят вернуться домой, в свой мир, и ищут способ это сделать, но у Злой Королевы другие планы на этот город.

Под покровом волшебной ночи тебе послышится легкий стук. Но это не твое чудное воображение, это самая настоящая опасная и манящая Тень стучит по звонкому стеклу твоего окна. Она приоткроет тебе завесу в мир детских грез, и за руку отведет к чудесам и приключениям. Ты последуешь за ней? Хорошенько подумай, дружок, ведь обратной дороги не существует.

Вверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ SYMPHONY OF THE NIGHT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ SYMPHONY OF THE NIGHT » УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ » О бойся Бармаглота, сын!


О бойся Бармаглота, сын!

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

О бойся Бармаглота, сын!
Он так свирлеп и дик

http://38.media.tumblr.com/762afa38273eb4c70d8c89fe24fa1c97/tumblr_mvgmz8uxI91qawo6do2_250.gif      http://45.media.tumblr.com/2bfa9a670514aa9b66f928a6f5e84b1c/tumblr_ne5x9znEKc1sm4glco1_250.gif

Томас VS Абсолем
хижина Абсолема ❖ спустя пару недель после освобождения Томаса из каменного плена

О П И С А Н И Е
Не делай добро, если не хочешь получить зло в ответ

+1

2

Абсолем… Это имя раньше ассоциировалось с именем друга, пусть и за время пленения оно едва не выветрилось из памяти. Забыл почти обо всём, сжигаемой ненавистью и жаждой мести, которую хотел обрушить на врага своего, как только освободится. Он ждал этого момента с нетерпением, сходя с ума, и то впадая в многолетнюю спячку, то позволяя сознанию метаться в клетке, погружая себя в пучину тьмы и ярости, сжигающей душу. Он хотел свободы, но невозможность выбраться заставляло чувствовать своё бессилие, и от того ещё больше желать смерти Моргане, обрёкшей его на столь мучительную пытку.
Бармаглот уже и не верил, что однажды проклятье падёт, когда это случилось. И Страна Чудес на несколько дней погрузилась в огонь, и костлявая с косой могла создать целую армию, состоящую из душ погибших, а королеве пришлось приложить не мало сил, чтобы остановить чудовище, что выплёскивало свой гнев на невинных жителей, но искало всего одного – виновного в том, что оказался в каменном плену на десятилетия, сводивших его с ума. Наверное, он и правда походил на сумасшедшего, потому что некоторое время его держали на цепи, пока взгляд не стал более осознанным, а поведение не сменилось более покладистым. Тяжелее всего было отложить поиск своего врага, но именно королева была той, кто мог указать верный путь, а со временем пришло и осознание того, что не стоит бросаться в бой без плана, чтобы вновь не оказаться заточённым теперь уже навечно. И он сдерживался. Сдерживался ровно до того момента, пока не раскрылась истинная причина его освобождения. Всё верно, глупо надеяться, что королева потратила силы на освобождение дракона просто так. Ей хватало армии и своей магии, чтобы держать в страхе жителей Страны Чудес. Так зачем ей дракон? Но оказался нужен, чтобы в Бравный день сразиться с какой-то девчонкой и сохранить власть за Красной королевой. Бравный день – единственная причина, но она задевает гордость колдуна, самолюбие, и от того, ещё не зная имени того, кто написал пророчество, уже его ненавидит. Неужели свободен только для того, чтобы дожить до дня, отмеченного кем-то? Томас не был с этим согласен, но вынужден мириться. Чувствует себя в долгу перед королевой, но этим долгом обязан не ей.
Он интересуется, кто автор пророчество, и ответ оказывается слишком неожиданным, чтобы можно было легко его принять. Дракон чувствует себя преданным. Словно судьбе мало было того, что он лишился всего, и всё, что у него осталось, это дом в лесу, но уже нет былой власти, короны, и только воспоминания, что это всё было. Воспоминания, которые хотелось стереть, потому что ничего из прошлого вернуть уже невозможно. Он обязан Анастасии своим освобождением, и она не скрывает, что собирается пользоваться его услугами не только в Бравный день, но и будет служить ей, подобному цепному псу, на которого она не забудет накинуть поводок. 
Абсолем – единственный, кто казался наиболее близким по духу. Но лишь казался. Снова Бармаглот ошибся, приблизив к себе человека. Но снова поздно, и он чувствует себя преданным, спускаясь с неба перед домом старого, нет, теперь уже бывшего, друга, накрывая хижину тенью, падающей от огромных крыльев, но она исчезает, когда дракон вновь становится человеком. В нём клокочет едва сдерживаемая ярость, и в первые секунды хочется спалить дом вместе с хозяином, но останавливается. Его сознание мучают вопросы, на которые сначала хотелось бы получить ответы, а уже после решать, что делать с тем, кто повернулся спиной к Томасу. А хозяин хижины уже стоит у двери, словно встречая давнего знакомого. И не удивительно, громогласный рёв, раздавшийся незадолго до посадки, сообщил всем лесным обитателям, что дракон вернулся. Впрочем, многие это узнали немного раньше, и это знание закончилось для них гибелью.
- Здравствуй, друг, - звучит откровенно насмешливо. Даже спустя почти две недели лёгкий оттенок безумия всё ещё сохранялся во взгляде колдуна, и этот самый взгляд был устремлён на другое существо, тоже наделённое магией. Магией, которую хотелось уничтожить раз и навсегда. – Не пригласишь в дом? Кажется, нам есть о чём поговорить.

+1

3

Абсолем никогда не умел толком проявлять чувства. Да и с чего бы ему уметь? Детство, проведенное в отчужденности из-за страха окружающих, оставляло свой отпечаток. А когда это перестало иметь хоть какое-то значение, было уже слишком поздно что-то менять. Колдун полнейший эгоист, и он никогда даже не пытался этого скрывать. Поступал всегда так, как ему заблагорассудится, и редко, когда отступал от своих желаний.  У Гипнотизера не было настоящих друзей, слишком быстро все разбегались, стоило чему-то пойти не так. Выйти на мгновение из себя и потерять контроль над ситуацией или даром. Пожалуй, лишь двое были максимально похожи, на то, как понятие дружбы описывают в многочисленных книгах. Бармаглот и Мирана. Но даже они не продержались рядом долго, оставив в конце концов мага в одиночестве, наедине с собой и курительными смесями. И если дракон сделал это не по своей воле, то Белая Королева приняла решение предать Абсолема без чьей-либо помощи. Жестокая и бессердечная девушка, настолько прекрасная, что разбитое на множество мелких осколков сердце, не выдержало и сделало робкую попытку на возрождение, чтобы спустя несколько минут вновь с грохотом рассыпаться от презрительного взгляда. Её гордый и неприступный вид, задел какую-то струну в душе, и вот он уже переписывает, столь кропотливо созданное пророчество. Сколько труда на это ушло, сколько сил и нервов. Но разве хоть кто-нибудь сказал спасибо? Выверяя каждое слово, колдун искал способ помочь Королеве избежать, фатального для нее, сражения. И он нашел. О, Абсолем нашел идеальный выход, разом решающий две волнующие его проблемы. Теперь сражаться вместо Мираны должен был Бравный Воин, а с другой стороны Бармаглот. Это был поистине гениальный план, придуманный не менее чем превосходным стратегом. Дракон все это время томился заточенный в себе и камне, не имея никакой возможности чтобы выбраться, вновь почувствовать завораживающий запах свободы, расправить крылья на встречу ветру, и конечно же встретиться с гипнотизером. К сожалению, сам маг не смог бы помочь лично, сколь сильно бы он этого не желал. Оттого, почему бы не воспользоваться ситуацией, и повесить задачу на Красную Королеву? Ух, её самоуверенность и упорность могла бы поспорить и с самим Абсолемом. Уж она бы поставила на уши всех, нашла бы информацию там, где её в принципе быть не могло, воспользовалась всеми положенными Королеве связями, и таки в конце концов добилась своего. А уж потом дракон определенно нашел бы способ порвать с ней все связи и победить в схватке, и, если что-то пойдет не так, всегда можно придумать что-то новое, главное не заиграться. Нельзя сказать, что колдуну было совсем уж все равно на нареченного, Бравным Воином, человека, искаженное подобие сочувствия, все еще копошилось где-то на дне души, но выбирая между тем кого он когда-то называл другом и кем угодно еще, он не станет раздумывать и секунды, эгоистично наплевав на всех вокруг.
Грохот и громогласный рев, трудно было бы не услышать или не узнать. Сколько раз за последнее время он попеременно вспоминал обладателя этого баса и Мирану, все дальше и дальше погружаясь в себя, отчаиваясь, чтобы в следующее мгновение беспричинно улыбнуться, придумывая новую встречу, в которой все будет прекрасно и так как хочет именно Он. С еле слышным кряхтением, поднявшись из удобного кресла, на котором осталась фигурная вмятина, Абсолем потянулся и подхватил со стола излюбленную трубку, заблаговременно набитую легкой смесью, единственной из набора, совершенно не влияющей на трезвость рассудка. Смахнув с одежды невидимые пылинки, он не спеша пошел ко входу, чтобы встретить долгожданного гостя.
Спустя уже пару минут, дом накрыла тень огромных крыльев огнедышащего ящера, а через еще минуту она исчезла. Бармаглот принял форму человека. Ярость и злость, ясно читавшаяся по лицу старого друга, быстро разбила все надежды на благополучное завершение вечера. Кажется, дракон так и не понял, всю прелесть и изысканность, замысла мага. Не суетясь, он быстрым движением зажег табак, и с наслаждением вдохнул горьковатый, от жженых трав, дым.
- И я рад тебя видеть, старый друг, - в ответ на насмешку колдун ответил искренним дружелюбием, мысленно прощаясь с еще одной привязанностью, которую ему видимо, в угоду судьбе, просто нельзя иметь. – Всегда рад приятной беседе, поговорим за чашкой чая? – Махнув рукой на открытый проход, Абсолем, стряхнув накопившийся пепел и не дожидаясь Бармаглота, сам зашел внутрь.

Отредактировано Vincent Garland (27 апреля, 2017г. 14:19:55)

+1

4

Когда-нибудь Томас научится лучше понимать людей. Хотя это смешно, ему уже больше ста лет, а он продолжает ошибаться, делая неправильный выбор и приближая к себе тех, кого не стоило. Он видит под тем ракурсом, которым хочет, не принимая другую точку зрения, может, в этом и заключается ошибка. Стоит смотреть дальше и шире, но это тяжело, когда ты уверен в своей неуязвимости. Каменный плен показал, что и дракона можно победить, но теперь он свободен и больше нет такой силы, что способна его остановить: ни пророчество, ни какая-то девчонка, ни бывший друг, что сейчас встречал дружелюбной улыбкой, но дракону она казалась насмешкой. Он не видел ни капли искренности, а потому ещё больше хотелось выплеснуть злость, разрушить всё вокруг и под руинами хижины похоронить Абсолема, возомнившего себя пророком, имеющим право распоряжаться чужими судьбами. Ярость глушила все остальные эмоции, не давая трезво мыслить, но Томас и не пытался с этим справиться. Наступит момент, когда она отпустит, но это будет после того, как свершится месть.
Абсолем поворачивается спиной, пригласив в дом, а Томас напрягается, впиваясь взглядом в спину старого друга, словно хищник, раздумывая над тем, напасть ли сейчас или всё же сначала поговорить. И снова разговоры! В последнее время они выводят колдуна из себя не меньше, чем осознании привязанности к Анастасии и существование пророчества. Он уже наговорился. Пусть сам с собой, но это не так важно, а важно лишь то, что каждая его клетка была против нахождения в покое. Хотелось действовать, а не сидеть за столом, мирно попивая чай за философскими беседами. Того времени, что он провёл на свободе, всё ещё было мало, нужно было больше, чтобы до конца осознать, что больше ничего не держит. Он желал именно этого, однако, ту цепь, что ему накинули на шею, пусть и невидимую, не давала осознать себя свободным.
Бармаглот не спешит, замирая у самого входа на пару секунд, по-птичьи склонив голову на бок, прислушиваясь к звукам из леса, словно опасаясь, что кто-то может внезапно появиться и помешать. Но всё, что слышал, это как ветер гуляет среди деревьев, шевеля листву, а звери, напуганные рёвом дракона, всё ещё прятались по своим норам, не решаясь их покинуть. Невольно мысль о том, что его бояться, вызывает улыбку. Он и забыл, какого это, когда нужно так мало, чтобы напугать. Невинные зверушки не в счёт, куда интереснее, что творится в близлежащих селениях, где слышали дракона. Возможно, позже он туда наведается, оставить после себя неизгладимый след, чтобы люди раз и навсегда запомнили, кого стоит бояться.
Но всё это блуждавшие в глубине сознания мысли, не находящие пока отголоска в сердце, а потому и не было повода торопиться приступить к осуществлению планов по запугиванию жителей Страны Чудес. Сейчас драконом двигало совсем иное и его цель уже скрылась в хижине, и Томас, окидывая взглядом строение, не понимал, почему Абсолем до сих пор не позаботился о том, чтобы отстроить себе нормальный дом. Или это только дракону нужно много места, чтобы было, где развернуться.
На обстановку внутри дома Томас уже не смотрел, вновь сосредотачивая внимание лишь на том, что его привело сюда, и это было отнюдь не желание выпить чая со старым другом. Или точнее, теперь уже бывшим.
- Может, мы с тобой и далеки от героев, но не думал, что ты именно таким изощрённым способом нанесёшь удар в спину, - не оттягивая момента, колдун сразу перешёл к делу. Вскинул руку, в которой появилось то самое пророчество, которое совсем недавно показала ему Анастасия, а затем он выкрал его, благо магия к нему вернулась, ничего не утратив. И вот уже свиток развернут на столе поверх чашек и всего прочего, что не успели убрать. – Скажи мне, друг, что ты накурился, чтобы именно так представить мою смерть? – каждое слово было пропитано ядом, а слово «друг» Томас словно выплюнул, выделив его и давая ясно понять, что более не считает Абсолема другом. Он чувствовал себя преданным и не собирался этого прощать, но находил в себе не напасть сразу, а сверлил мага пристальным взглядом, чуть прищурившись, желая слышать лишь правду. Но можно ли на это рассчитывать, зная, что у собеседника не более светлая душа, чем у дракона?

+1

5

Дождавшись, пока дракон зайдет в дом, Абсолем в полной тишине закрыл дверь. Скрип половиц, которые давно пора бы починить, прозвучал чрезвычайно громко, заставляя невольно вздрогнуть. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, маг кривовато улыбнулся. Атмосфера, что установилась в помещении, была необычайно тяжелой и мрачной. Хотелось невпопад пошутить, безумно засмеяться и вернуться в прошлое, в те времена, когда мнение окружающих не имело никакого значения, а колдун мог просто приказать, да еще и отомстить особо изощренным способом, о, в этом он был действительно мастером. Сколько лет гипнотизер тренировал это умение, забавляясь с теми, кому не повезло встретиться на пути безумному шутнику с резной курительной трубкой в руках. И не было для него никаких моральных границ. Заставить самоубиться? Легко, и жертве еще очень повезет, если Абсолем окажется в скверном настроении, ведь если ему будет весело, то способ убийства будет весьма необычным и захватывающим. Сломать жизнь незнакомцу? Еще проще, это вообще любимое дело колдуна. Вытаскивать наружу все грязное белье обитателей Страны Чудес, было крайне интересно. Начать невинный разговор, в процессе воздействуя даром и узнать их изрядно запыленные скелеты, надежно упрятанные в шкафу. О, сколько неожиданной информации, он вызнал в свое время.  И истинным наслаждением, было сталкивать их с самими собой. Разрушать репутацию, отношения, открывать сокровенные тайны, после чего уходить в сторону, позволяя событиям течь своим чередом. Людям, чтобы самоуничтожиться, нужен лишь легкий толчок, незачем придумывать сценарии и контролировать каждый шаг, они сами сделают все необходимое с таким рвением, что колдун мог бы позавидовать, если бы так заливисто не смеялся про себя в этот момент.
Тогда, все было очень просто, никаких забот и проблем. А что сейчас? Душа в раздрае, а сердце в смятении. И ведь не упростишь ситуацию, как бы этого не хотелось. Слова сказаны, а пророчество написано, и с этим ничего не поделаешь. Разве что можно попытаться объяснить, что ничего плохого гипнотизер не замышлял, лишь искренне пытался помочь, и гнев дракона совершенно не обоснован. Но разве, разъяренный зверь стал бы слушать. Доводы разума не пробьются сквозь первобытную ярость, коя полностью охватила его.
В комнате стоял удушающий запах жжённых трав и табака. Дым от все еще подожжённой трубки смешивался с тем, что витал в воздухе, создавая дурманящую комбинацию. Все еще ни говоря ни слова, Абсолем открыл ближайшее окно. Свежий ветер тут же ворвался внутрь, обдавая бывших друзей прохладным потоком. На все действия не потребовалось и пяти секунд, но для мага они показались самой настоящей вечностью, которая бесконечно тянется, не давая покоя и ответов на многочисленные вопросы, атаковавшие голову колдуна.
– Удар в спину? – Эхом повторил он слова Бармаглота. – Это теперь так называется? – Говоря, гипнотизер успел дойти до плиты и поставить на нее чугунный чайник, до краев наполненный колодезной водой. Он понимал, что вряд ли дракон пришел чаевничать, и скорее выплеснет кипяток прямо на самого Абсолема, но эти действия помогали успокоиться, сохранить хладнокровие и легкую улыбку на губах. – Я хотел помочь, и разве ты не на свободе? Или ныне каменные изваяния научились двигаться? – Обернувшись, он оперся о кухонную тумбу и внимательно следил за тем, как бывший друг материализовал в руках пророчество, автором которого являлся сам маг, и знал его до самой мелкой закорючки. Развернув пергамент на столе, прямо поверх нескольких грязных чашек, которые гипнотизер уже давно хотел помыть, но никак руки не доходили, он продолжил свою речь. Ответить на обвинения ящера колдун не успел, его прервал громкий свист закипевшего чайника. Достав пару кружек из серванта, он, не спеша, используя ситечко, заварил крепкий, несладкий чай, аромат которого, моментально разнесся по комнате, перебивая даже табак.
– Ты удивишься, – он взял одну из чашек, отставив в сторону вторую, позволяя другу самому решать, стоит ли брать. Грея руки о края, маг предельно серьезно смотрел на Бармаглота. – Я не курил тогда несколько недель. Скажи мне, друг, с каких пор ты столь не уверен в своих силах? – Маленький глоток горячего напитка и он продолжил. – Неужели ты не сможешь одолеть какую-то девчонку? Серьезно? – Усмехнувшись, Абсолем откинулся назад, опираясь головой о подвесной кухонный шкаф. – Ты дракон и маг, Бармаглот, а она человек. Просто человек, без способностей, без навыков. Так скажи мне, разве не освободило тебя мое пророчество? Ведь все что нужно сделать, это отнять жизнь какого-то там Бравного Воина? Разве это сложно для Тебя? – Еще один глоток и колдун нахмурился, буквально впившись взглядом в глаза дракона.

+1

6

Находясь в заточении, Томас не раз представлял встречу с другом, как вместе отметят долгожданное освобождение, и этот день ещё долго будут помнить в Стране Чудес. И не только этот день, но несколько последующих, потому что праздник не должен был ограничиться одним днём. И с кем его отмечать, если не с тем, кто, как никто понимает тебя? Да, что-то было в них общее. Оба маги, не ценящие чужие жизни, видя в других лишь игрушки, способы достижения цели, слабости других, но не позволяя их себе. И всё же привязанность – это слабость. Бармаглот всегда это знал, но, появляясь в хижине Абсолема, позволял себе расслабиться, забыться, раскуривая с другом кальян и смеясь над очередным общим приключением, а потом возвращался в замок, слушая недовольство королевы по поводу того, что этих двоих давно пора остановить. Томас кивал, посмеиваясь про себя, но ничего не предпринимал. Зачем лишать себя развлечений? В замке так скучно, даже крылья особо не расправить, совсем как к хижине, где стоит только раз превратиться, и она сложится, как карточный домик. Сложится, показывая внутреннее содержание, скрытое за столь ненадёжной стеной.
Томасу казалось, что одну такую стену он уже разрушил, увидев, на что способен друг. Подлое предательство, которое теперь пытался прикрыть благородством, но ему больше веры нет. Да и к чему очередной обман? Они не дети, не нужно пустых оправданий, чтобы выставить себя лучше, чем есть на самом деле. Не стоит, Абсолем, не мучайся. Не надо делать вид, что обвинения надуманы. И предложенный чай ничего не изменит. Горячий, дымящийся, но по-прежнему не вызывает желание успокоиться и всё обсудить миром. Наоборот, то, как вёл себя бывший друг, вызывало очередную волну гнева. Оставался верен себе, двигаясь неторопливо, не боясь поворачиваться спиной к дракону, словно проверяя, способен ли ударить в спину. Способен, но пока не получил ответ, не станет этого делать. К чему дракону благородство? Его всегда считали монстром и ни к чему разрушать эту веру, давая беспочвенные надежды на то, что он может стать лучше. Нет станет и не будет пытаться. Не тогда, когда его лишили самого ценного, что было в его жизни, и самое неприятное было понимание того, что не в первый раз. Неужели он так будет до конца своих дней выполнять чью-то волю, забывая о том, что в действительности хочется самому. Нет, он не был готов, чтобы снова оказаться на привязи.
Слова Абсолема вызывают зубовный скрежет, а кровь в венах бурлит, словно дракон внутри от нетерпения выбрасывает столпы пламени. Дракон и правда рвался на свободу, но не время его выпускать, хотя и сдерживать было всё сложнее.
- Говоришь, хотел помочь? А Вострый меч в руки Бравного воина ты тоже вложил из желания помочь? Или ты забыл, на что он способен? – Томас задаёт вопрос, упираясь руками в стол, подавшись вперёд, но вместе с этим вопросом напрашивался другой: «А знал ли?» Это Томас в прошлом изучал все свойства древнего артефакта, созданного умником-кузнецом, ставшего грозой предков Бармаглота. Это Томас был тем, кому малейшая рана таким оружием принесёт больше боли, чем глубокая обычным мечом. Так был ли у него на самом деле повод спокойно реагировать на то, что враг выступит против него, имея в руках древний меч? – А, может, ты хочешь сказать, что у Анастасии хранится подделка, а ты мне сейчас отдашь настоящий? – можно было не спрашивать, потому что знает, что этого не будет. Он знает, как выглядит настоящий меч, чувствует его, и он точно знает, что его нет рядом.
Колдун опускает взгляд на пророчество, наблюдая за тем, как на пергаменте обычная девчонка нападает на дракона. Да, со стороны это, пожалуй, и правда смотрелось забавно, но лишь со стороны. Стоило только углубиться, как ситуация приобретала совсем иные оттенки.
- Ты думаешь, меня беспокоит только Бравный день? – Томас вновь поднимает глаза на Абсолема. - До него ещё далеко, а на это время твоими стараниями Анастасия сделала из меня цепного пса. Ты так представляешь себе мою свободу? Ты думаешь, я хочу жить, выполняя чьи-то приказы? Лучше бы ты оставил меня замурованным, потому что кое в чём ты прав: я выиграю Бравный, чего бы мне не стоило, а затем убью Мирану и сотру в порошок её жалкую армию. Ты этого хотел? Что ж, ты получишь желаемое. Можешь выбирать самое высокое место в Стране Чудес и наслаждаться зрелищем, - кровожадные ухмылка исказила линию губ, а в глазах заплясали насмешливые огоньки. Да, пожалуй, это именно то, что он сделает, и плевать, что теперь он подчиняется Красной королеве.

+1


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ SYMPHONY OF THE NIGHT » УЗЕЛКИ НА ПАМЯТЬ » О бойся Бармаглота, сын!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC