Рапунцель: запутанная история

В Сторибруке прошел месяц с тех пор, как Эмма Свон разрушила чары Злой Королевы и вернула героям и злодеям сказок воспоминания про их настоящую жизнь. Большинство горожан хотят вернуться домой, в свой мир, и ищут способ это сделать, но у Злой Королевы другие планы на этот город.

Под покровом волшебной ночи тебе послышится легкий стук. Но это не твое чудное воображение, это самая настоящая опасная и манящая Тень стучит по звонкому стеклу твоего окна. Она приоткроет тебе завесу в мир детских грез, и за руку отведет к чудесам и приключениям. Ты последуешь за ней? Хорошенько подумай, дружок, ведь обратной дороги не существует.

Вверх
Вниз

ONCE UPON A TIME ❖ SYMPHONY OF THE NIGHT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ SYMPHONY OF THE NIGHT » БИБЛИОТЕКА ВОЛШЕБНИКА » I try to relieve myself... I try to deceive myself


I try to relieve myself... I try to deceive myself

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

I try to relieve myself... I try to deceive myself
Wieder lieg ich auf der lauer
Denn wir spielen unser spiel
Wieder wart ich an der Mauer

http://s6.uploads.ru/t/uHWP4.jpg

Ophelia Little | Ryan Blackwood

http://s6.uploads.ru/t/NTfDI.gifhttp://s3.uploads.ru/t/glRvf.gif
Сторибрук. Улицы города. Неподалеку от оружейного магазина. ❖ Спустя неделю после разрушения Проклятья Спасительницей 

О П И С А Н И Е
Что произойдет, если обозленному безумцу на глаза попадется нерасторопный простофиля? А что будет, если к этому добавить понимание того, что он двадцать восемь лет жил иллюзиями? Ох и не повезет бедняге. А что случится, если одна ведьма захочет прийти невинной душе на выручку...?

Отредактировано Ryan Blackwood (27 декабря, 2015г. 20:41:37)

0

2

- Они не знают, кто я, они не знают, кто я... Никто здесь не знает, кто я такой, кроме...
Мужчина остановился, глаза его округлились, в них не читался страх, скорее, удивление и непонимание, непринятие всего того, что произошло. Первые дни все казалось просто сплошным недоразумением, казалось просто сном, при чем, кошмаром, из которого нельзя выбраться, нельзя проснуться. Это как бежать во сне, вот только на месте, не иметь возможности сдвинуться с места, бежать со всех сил, но все старания впустую, нельзя убежать. А в этом мире нельзя убежать от самого себя, нельзя убежать от обстоятельств, которые сложились, нужно их принять и решить, что делать дальше.
- Доктор Франкенштейн...
Райн смутно помнил его, но не запомнить не мог, он тень прошлого, которое не должно, ни в коем случае мешать настоящему. А еще, Румпельштильцхен... Здесь он мистер Голд, даже перед ним Райн не испытывал страха, он не знал, почему здесь его все опасаются, не понимал этого стадного чувства, монстр он что ли какой. Даже теперь, зная, что он Темный маг - инстинкт самосохранения не срабатывает и в голове засела мысль идти к нему, чтобы заключить сделку. Ни капли страха перед людьми, тонны ужаса в воспоминаниях, именно поэтому, сейчас мужчине казалось, что забытие и мирная жизнь была лучше, но теперь, у него появилась возможность хоть что-то делать, ради достижения своей цели, ах да, ведь теперь жизнь обрела смысл!
Ты сидишь в углу комнаты и понимаешь, что около тридцати лет жизни ушли впустую, а где сейчас Королева? Ты знаешь всех и каждого в Сторибруке, за столько то лет, но вот знаешь ли ты их настоящих? Неет, ты знаешь только их придуманных чьей то бурной фантазией, их ненастоящие судьбы, и на этом все. Нужно перебрать всех и каждого, да подумать, кто кем является, и кто из них может быть знаком. Вейл. Голд. Мадам мэр... Реджина! Та самая. Дочь Коры. Она ведь должна знать, где сейчас ее мать, да и жива ли она вообще? Но насколько Райн слышал отношения у дочери с матерью совсем не гладкие. Кто же все остальные... Видимо, это жители Зачарованного Леса, но что тогда здесь делает доктор? Слишком много вопросов без ответов, все, что творится вокруг похоже на абсурд. Смотришь в окно, а там чернота, ночь, но ведь знаешь, что где то там башенные часы снова работают, как символично, черт его дери! Время замерло, а теперь наконец начало идти. Райн все ждал, когда же его начнет жгучая боль груди, словно все сжало раскаленными тисками, но этого не происходило. Это одновременно прекрасно и ужасно, в случае, если бы он это почувствовал, то незамедлительно услышал бы этот до жути ненавистный голос, который что-то приказывает ему, и тогда мужчина тут же узнал бы, где находится обладатель этого голоса, а так, он заключен в плен неведения.
Уже светает, диск солнца плавно выплывает из-за горизонта. Время крепкого кофе и сборов на работу. Но в первую очередь душ. Это какой то самообман, Райн считал, что это избавит его от тревог и лишних мыслей, как это было во время действия проклятья, странно, но обычному оружейнику это помогало, а вот Джокеру нет. Что интересно, вкусы двух личностей были абсолютно идентичны, видимо, над второй не особо заморачивались, скорее всего, он даже не должен был попасть под влияние Заклятья, но судьба распорядилась иначе. Горячий кофе также, как и душ не помогает расслабиться, взгляд направлен просто в никуда, взгляд пустой, а вид такой, словно он на тяжелые наркотики подсел, мятая одежда, растрепанные волосы, синяки под глазами, веселье - одним словом. До открытия магазина еще часа три-четыре. Да и кому он сейчас вообще нужен? Разбив очередную кружку, снова хлопнув дверью - Райн покидает свой дом, даже не думая о том, куда он идет, абсолютная погруженность в свои собственные мысли.
И в который раз он уже проходит мимо своего магазина? Взяв кофе в кофейном автомате, а не как всегда, с собой «У Бабушки», чтобы лишний раз не показываться на глаза, мужчина налетает на какого то низкорослика, который вместо того, чтобы извиниться начинает что-то бурчать по поводу того, что смотреть нужно куда идешь. Мужчина его абсолютно не слышит, он обжег руку горячим кофе, весь его пролил на асфальт, а в руке держит пустой стаканчик, на который и смотрит с неким негодованием.
- Да какого черта?
Возмутился мужчина, который понял, что распинаться тут бессмысленно и собирался уже идти на работу, где по его бурчанию он постарается оттереть пятно с куртки, но видимо, на работу ему попасть не суждено. Райн сминает стакан, отпускает тот в свободное падение, притягивает мужчина обратно за ворот куртки и с силой бьет его по лицу левой рукой. При этом, на лице Джокера улыбка, снова мужичок получает удар, только теперь по ребрам. Райн оглядывается, глупо с его стороны, он даже не рассчитывал, что получит сопротивление, после таких ударов, но ему прилетело в висок. Но кажется, это только раззадорило Блжквуда, покачав головой он просто за шкирку оттаскивает своего неприятеля за ближайший дом, где бедняге снова влетает несколько ударов, сильнее прежних. Джокер не собирается останавливаться, он наконец то понимает, чего ему так не хватало эту неделю... да что там, последние двадцать восемь лет, уж что-что, но этого у мужчины не отнять. Ему откровенно нравится видеть чужие страдания, это его отвлекает от своих.
- Дружище, ты пожалеешь о том, что вышел сегодня из дома.
Кажется, что Райн нашел в случившемся хорошие стороны, он поднял левую руку, в это время правой крепко сжимая ворот куртки автомеханика, да, этот тип раньше был именно автомехаником. Щелчок пальцами, руку окутывает черный дым и тут же исчезает, оставляя на руке, а именно под рукавом рубашки незаметный механизм, который выпускает черное лезвие. Вот и сейчас, с характерным лязгом и треском оружие рвет ткань рубашки, устрашающе показываясь словно растущим из внутренней части запястья.
- Ты ведь никому ничего не скажешь? -  Заговорческим шепотом произносит Райн, когда лезвие ножа касается шеи жертвы.

Отредактировано Ryan Blackwood (30 декабря, 2015г. 23:08:31)

+1

3

Офелия выбита из своей жизни.
Ведьма пихает Офелию, теснит ее со своего законного места. Вторая голова растет из несчастной тонкой шеи. Одни воспоминания накладываются на вторые, вырисовывая в больном, израненном воображении картину. Картину прошлого, такого длинного и необъятного прошлого.

Ведьма живет уже не первый век, а такое ощущение, что родилась она только вчера. А если быть точным – неделю назад. Тогда, в день, когда заклятие пало, и легкий ветерок воспоминаний окутал маленькую невзрачную девушку, застал на своем рабочем месте. Вернул ей силы, вернул воспоминания, вернул боль и страдания. Не было радости в ее глазах и речах, ей некого было искать, она жила и осталась жить невзрачным, сдвинутым на своем маленьком мирке существом. Всеобщая истерия ее не тронула, жажда мести мэру города, Реджине, Злой Королеве не коснулась ведьму. Ей было, откровенно говоря, не до этого, ей было наплевать. Кто виноват? Что делать? Офелия не знала. Не знала она, как и справится со своими внезапно накатившими волной силами. Как управлять ими верно, как не взорваться/не низвергнуться. Благо, Спасительница помогла ведьме. Надолго или нет, никто не знает. Но сейчас Офелия была в своем уме, если это можно так назвать. Но как дальше жить? Жить со всем этим, видеть каждый день лица тех, с кем враждовала/дружила, кого погубила/спасла? Ведьме больше не нужно прятаться, большинство уже знают ее. Знают, на что она способна, и что она совершала. К ней обращались за помощью, даже не подозревая, что помощь нужна была, прежде всего, ей. Потерялась. Разбилась. Заблудилась в лабиринте вечных скитаний добра и зла. Своих благих поступков, своих вредоносных поступков. Хочет выбраться, но не может, не видит выхода, не видит нужного пути. И так вся жизнь ведьмы. Сплошной лабиринт и поиски. Прячется и тут же показывается, помогает и тут же вредит, живет и умирает. И так из раза в раз. Плохо ведьме. Плохо Офелии, мечтает она о свободе. Даже мечтает покинуть Сторибрук проклятый, уйти за границу, в неизвестность. Ступить на неведомый ею ранее путь, рискнуть и проиграть. Рискнуть и остаться в выигрыше. Ведьма больше не боится неизвестности. Она ее желает. Запрятала все свои воспоминания по дальше, глубоко-глубоко, что бы никто, даже она сама не смогла их найти. Может начать новую жизнь? Слепить две личины в одну и жить с этим? Но как? Как? Ведьма не знает. Снова впадает в отчаяние, бьется головой о стену, царапает руки до крови, что бы убедится, что все реально. Что все это происходит именно с ней. Ходячее недоразумение. Именно так бы окрестил ее сейчас Ворон. Но его нет рядом. Никого нет. Нет Ворона. Нет Нимфадоры, которая своей смекалкой бы подсказала истинный путь Колдунье. Нет половины Ведьмы. Нет его одного. Нет рядом Мозенрата, который был так близко все эти 28 лет. Но они не знали друг друга. Не понимали, кто они. Сейчас его нет рядом и идти к нему она не готова. Вспомнила все, ведьма бедная, и сейчас судит себя за поступки былые. Хочет исправиться, но как? Бросится добровольцем в команду Прекрасных и помогать Эмме Свон? Да кто она такая, что бы вставать на одну линию со Спасительницей? Никто. Лишь мышь. Серая, с красными глазами и вечно спутанными волосами. С сутулыми плечами и тощими руками/ногами. С магией, страшной магией, которую нельзя выпускать. Никогда больше.

Но судьба штука злая. И ей придется выпустить погулять свою энергию необузданную. Выпустит она ее, умело сыграет на ее нотах. Как мастер, как хозяин. В первый раз почувствует, что именно она управляет своими силами, а не они управляют ей.
https://i.yapx.ru/XjS.gif https://i.yapx.ru/XjR.gifhttps://i.yapx.ru/XjL.pngМедленно бредет по переулочкам причудливым Офелия, изучает их как в первый раз. Смотрит на дома, магазины, лавки своими широко открытыми глазами. Ей нужно все узнать. Именно Ведьме нужно познакомится с этим миром. И Офелия ведет эту Ведьму по своему миру. Ведет, показывает, рассказывает. Ведьма узнает многое/многих. Кому-то приветливо улыбается, значит в прошлой жизни, в жизни до проклятия помогла этому кому-то. От кого то прячет взгляд и укрывается шалью, значит зло сотворила с ним. Стыдится за свои поступки. Но то была не она, а слепая ярость/агрессия/сумасшествие. Но не Маленькая Колдунья из Камелота. Это была Злая Ведьма, с расшатанными нервами и оголенными нервными окончаниями. Задевали/играли на них и получали свое. Слышит гулкий стук. Что-то ударилось. Снова и снова. Еще. Словно мешок пинают. Словно бьют. Стон доносится до чуткого слуха ведьмы. Крадется теперь она вдоль домика. Тихо крадется, любопытство взяло верх. Жизнь ее так и ничему не научила. Ей страшно и любопытно. Крадется, крадется, ступает на носок сапога и опускает пятку, словно хищное животное на охоте. Ее не должны заметить. Перебирается за дом и прямо на против ее глаз, в двух-трех шагах несчастный избивает автомеханика. Ведьма не видела лица, но чувствовала ядовитую сущность. Несправедливость она всегда пресекала, и этот раз не был исключением. Храбрость накатила на Офелию. Ей нужно спасти беднягу, но вовремя замечает, что имеет дело не с простым хулиганом. Чувствует, видит темную магию, волшебство. Кожей ощущает стальной/ледяной холод. Могильный холод. Чувствует опасность и ныряет в нее с головой. Один-два-три шага. Стоит за спиной, видит нож. Ей нельзя себя выдать. Нельзя использовать магию, но когда она слушалась? Даже саму себя. Поднимает руки свои, пальцами плавно/изящно перебирает. Тихо шепчет на ухо.
- Отпусти его… - магией своей повелевает, дает наводку, дает путь отступления. Если не выйдет – она умрет. Умрет от неудачной попытки геройства. Умрет от руки/от клинка/от лезвия. Умрет, падая на асфальт чужого города/чужого мира. Умрет и больше никогда не сможет никому помочь. В первую очередь – себе.

Отредактировано Ophelia Little (30 декабря, 2015г. 22:09:32)

+1

4

Признаться честно, я восхищаюсь человеческой болью. Да, именно так, она для меня имеет свою консистенцию, свой цвет и даже запах, она такая липкая, приятно липкая, ей можно наслаждаться, вечно, хочется еще и еще, как...нет, это совсем не как наркотик. Скорее, как произведение искусства, это подобно тому, как вы можете часами рассматривать картины известных и не очень известных художников, в галерее. Каждый человек индивидуален говорите вы мне? Ничего подобного, отвечу я вам, все они одинаково опускаются до животных инстинктов перед лицом боли, мучений, страданий, страха, приближения смерти. В таком случае, вы говорите, что я - зверь... И вы абсолютно правы. Человеческий во мне только облик и умение аналитически мыслить. Я и вы - две противоположности, скажете вы мне? Сейчас я должен рассмеяться, рассмеяться так, чтобы не только сердце, но и ваши кишки сжались. Да вы и немногим отличаетесь от меня, изо дня в день мы смотрим друг на друга... пока никто не видит - вы смотрите на меня в зеркало, а я на вас из него. Но вы все таки упорно отрицаете, говорите, что я не с вами, вы презираете, ненавидите, брезгуете.
А я буду заниматься искусством. Да, я восхищаюсь человеческой болью, страх в глазах, лицо искажено палитрой не самых приятных эмоций, запах крови, солоноватый медный, она теплая, она течет по рукам, она попадает на открытые участки кожи, как краска с кисти, от небрежных движений руки художника, хруст костей подобен лунной сонате, а крики... О, эти крики! Нет музыки прекрасней! А струны души... люблю смотреть, на ваши наблюдения за тем, как медленно и мучительно погибают ваши близкие. Только тогда, когда вы будете желать смерти, как избавления, именно смерти, а не пощады, когда вы будете понимать, что другого выхода уже нет, когда сломаетесь, будете уничтожены, морально, изувечены физически, вот тогда я и буду считать, что моя миссия выполнена ... процентов на семьдесят.
Рука не дрогнет, нет, ни в коем случае, потому что хочется услышать, как кожа отстает от волокон мышц, чтобы были видны вены, сухожилия, много крови, ювелирная работа. Алая вязкая жидкость на руках...
Но это же Сторибрук, ненавистный Сторибрук, такой же, ненавистный, как и Страна Чудес, остается собирать крохи, которые с издевкой подбрасывает судьба. Здесь нет пристального и надменного взгляда Королевы, нет ее приказов, но разве можно чувствовать себя свободным, когда сердца нет на месте? Здесь он не командир, он даже не солдат и тем более, у него нет формы, здесь он никто, но хотя бы имеет свою волю... до поры до времени.
Кто виноват сейчас, а кто прав - для Райна не имеет никакого значения, ему необходимо выплеснуть все, что покоится внутри, всю злость, но ее безгранично много, этот бедняга явно не последняя его жертва, которая тем временем продолжает трепыхаться, надеясь, что это не конец, а просто обыкновенное уличное хулиганство, а не намеренное преступление... Но Джокер не отступит, пока не увидит, как в его глазах гаснет жизнь, не услышит, как из его груди вырывается последний, предсмертный хрип. Но пока из его рта вырываются только стоны вперемешку с руганью и проклятьями. Это очень даже забавляет Блэквуда, он явно не жалеет о том, что делает, да и не пожалеет вовсе, ему нравится эта примитивная игра, которая все же заставляет его почувствовать себя живым. Да и мужичок то явно не хочет мириться со своей судьбой и это даже интересно, в мужчине просыпается азарт, он горит в его широко открытых глазах, которые хотят уловить и запомнить абсолютно каждую деталь. Лезвие, оно так близко к его коже, готово выпустить горячую кровь, мужчина склонил голову набок, так сказать, чтобы угол обзора был лучше, лезвие касается шеи бедняги, оставляет неглубокий след, капельки стекают вниз. Мужчина настолько увлечен, что и не замечает девушки, что сейчас стоит позади него, а стоило бы быть более внимательным.
Райн четко, очень четко слышит ее шепот, ему кажется, что он в его голове, а не позади, разум словно застилает некая пелена, он несколько секунд смотрит на мужчину, думает, что с ним делать дальше, понимает, чего желает, но с другой стороны, зачем это ему? Злость становится не такой обжигающей, не резкой и острой, словно лезвие, а тугой и вязкой, спокойной и размеренной, вполне себе контролируемой, Райн плавно разжимает пальцы, что сомкнулись на куртке автомеханика. Тот сползает вниз и просто уползает с проулка, собрав все свои силы, чтобы поскорее убраться, а мужчина все так же стоит, смотрит в каменную стену, но его взгляд направлен словно сквозь нее. Щелчок, лязг, лезвие словно и не показывалось. В голове Джокера идет некая борьба, но внезапно до него доходит, он чувствует эту силу из вне, он резко поворачивается, пусть он и понимал, что там кто-то стоит, но наверняка не знал и от неожиданности сам врезался спиной в стену, к которой совсем недавно прижимал свою жертву. Мужчина качает головой, словно пытаясь прогнать наваждение, видит перед собой девушку, понимает, что на его разум подействовало что-то из вне, а именно - ее магия.
- А ты еще кто такая?
Бесцеремонно и в то же время удивленно спрашивает у колдуньи Райн, наклонив голову набок он с интересом осматривает эту помеху, с ног до головы, совсем уж и позабыв о том мужичке, что уже скрылся из виду. Как же Джокер мог отпустить это недоразумение, ведь он может привести сюда полицию, а теперь, когда проклятье снято - и не только полицию, а и так называемых борцов со злом, а раскрывать свои карты в планы мужчины абсолютно не входило, никто здесь не должен знать кем он является на самом деле, до поры до времени, конечно же. Осмотрительность и осторожность отошли на второй план, весь его воспаленный разум сейчас занимала эта девушка. Райн «отлипает» от стены, подходя, практически, вплотную к своему новому объекту, на который переключено все внимание.
- Постооой! А я, кажется, знаю! - восхищенно произносит мужчина, чуть ли при это не хлопая в ладоши. - Ты - герой, решивший спасти того проходимца, разделив его участь и приняв все его мучения на себя! - объявил мужчина с очень серьезным видом подняв указательный палец вверх, после чего заглянул в глаза колдуньи, на его лице появилась широкая улыбка. Ладонь ложится на ее шею, пальцы крепко смыкаются, мужчина толкает ее назад, к противоположной стене, в которую девушка упирается спиной. Снова лязг, щелчок. Лезвие скользит по коже ее лица, а точнее, по щеке, не оставляя при этом ни единого следа, а Джокер, словно завороженный следит за этим процессом. Он не сильно сжимает ее горло, чтобы та могла говорить и дышать, но вот в случае если она дернется или захочет бежать или что то предпринять... Ей явно не поздоровится.
- А ты что... знакома с ним? - мужчина с некой брезгливостью указывает в сторону скрывшегося из виду механика, Джокер неодобрительно качает головой, словно сейчас будет отчитывать колдунью. - Похоже, тебя мало чему научили в детстве. Заботиться о себе - точно не учили.
Заговорческим полушепотом произносит Райн, в его глазах горит азарт с искоркой легкого безумия. Он даже не хочет убивать, ему интересно... Но прежде, он должен ее проучить, заставить мучиться, ведь нельзя, нельзя проникать в чужой разум без ведома и согласия его хозяина, ни в коем случае. Наконец-то, в голове мужчина включается осторожность, которая велит убираться отсюда, пока их не нашли. Мужчина оглядывается, их никто не должен видеть.
- Как там было... - он лихорадочно старается вспомнить, как пользоваться магией и как им переместиться. - А вот! - он не держит ее за горло, взмах рукой и черный вязкий дым окутывает обоих, перенося в место, где слышен шум прибоя, крики чаек, пахнет солью и йодом, а лицо обдает теплый ветер. Под ногами песок, мужчина смотрит под ноги, будто видит его впервые в жизни. В голове нет ни единой из мыслей, что мучили его последнюю неделю, он сконцентрирован абсолютно на другом.
- Ну что.. мы будем говорить, или сначала покричим...
Рука, которая сжимала горло колдуньи, сейчас обхватила ее за пояс и прижимала к мужчине, не особо то давая свободу действий и движений, лезвие же было направлено в правую ключицу, готовое сделать всего один рывок, чтобы разрезать не только плоть, но и раздробить кость. Силы на это у Райна хватает, уже проверено опытом. Он скалясь смотрит в ее глаза, ожидая ответа и считая про себя до десяти... Один... Два... Три... Четыре...   

Отредактировано Ryan Blackwood (31 декабря, 2015г. 04:03:14)

+1

5

https://i.yapx.ru/X7G.gif https://i.yapx.ru/X7F.gifhttps://i.yapx.ru/XjL.png

Привычный, почтительный  с т р а х  въелся прочно, это понимаешь тогда, когда впервые пытаешься разорвать его
многолетние
п у т ы.

А двадцать восемь лет назад…

А двадцать восемь лет назад появилась Офелия. Появилась/родилась/возродилась. Умирала и воскресала. Сгорала и восставала из пепла. Каждый год. Каждый месяц/неделю. И каждый Господень день. Человек не от мира сего. Как будто не должно было ее здесь быть. Родилась она не здесь, хотя никто не мог утверждать обратного. Не знала своих родителей, каких либо родных. Только упоминание о старой тетке, которая пропала черт, знает когда. И никого больше. Хотя, остальные люди тоже не особо хвастались своей семьей. Большинство потеряло их давным-давно. Ровно, так же как и Офелия Литтл – девушка с явными психическими отклонениями и истеричной натурой. Она могла на ровном месте вспыхнуть, накричать. Упасть и заплакать, заливаясь горькими слезами от какой-то обиды. А через минуту вытереть слезы, спрятать глаза и превратится в тень. Скрывая свои эмоции глубоко, зарывая их в яму, пряча от всеобщего обозрения. Она не знала, с чем это связано. Не знала, почему она является таковой. Неустойчивой. Нестабильной. Из крайности в крайность бросается, не находит золотой середины. Глотает горстями таблетки, выгребая их из маленькой белой пластиковой бутылочки с надписью названия лекарства. Вроде обычное успокоительное, прописываемое ей ее же психиатром. Он помогает ей, расслабляет ее измученное сознание. И прописывает лекарства, которые помогают. Иногда. А потом все сначала. Заново и заново, по чертовому колесу. Еще и люди. Смутно знакомые люди. Кругом. Их было слишком много в маленьком городе штата Мэн. Не сказать, что Офелия была социопаткой, но излишнее количество людей ее напрягало. Она любила свое одиночество. Ей было комфортно в нем. И как только его тревожили – Литтл исходила очередной истерикой. Ей казалось, что на нее давят. Страшно давят. Она ненавидела чужие взгляды и прикосновения. Ее нервно колотило, когда кто-то посторонний/чужой дотрагивался до нее. Ненавидела страшно это и ведьма, которая проснулась спустя двадцать восемь лет.

А еще отличительной чертой ее было любопытство. И желание лезть туда, куда не просят. Туда, куда не желают видеть. И платит она за свое любопытство дорого. Заплатила она сполна еще в Стране Чудес. В компании Безумного Шляпника, от которого в городе бежала как от огня, лишь увидев его на пути. В компании Кровавой Красной Королевы и Бармаглота. Ужасов Ведьма натерпелась. Больше не желает. Но природное любопытство понесло ее спасать невинного парнишку от хулигана с ножом. И о, чудо, магия работает. Ведьма слабо улыбается, когда видит, как разжимаются руки человека на куртке автомеханика. Как тот уползает с диким страхом в глазах. Ведьма улыбается, ведь она помогла. Но кто теперь поможет ей?.. Оборачивается. Показывает свое лицо злодей. Ведьма дрогнула, но рук не опустила. От неожиданности его поведения Офелия теряется. Теряет свой контроль и просто напросто рассыпается. Не понимает, о чем говорит стоящий пред ней. Ранее не видела она этого человека, никогда. Возможно, и жили они на одной улице, но никогда не пересекались. И, слава богу.  Бормочет и бормочет. Пальцы смыкаются на тонкой шее ведьмы. Но та не шевелится. Держит в руках все свои силы, не выпускает их. Знает, чем закончится все это. Терпит, сжимая челюсти и смотря в глаза своему врагу. Он опасен и до дрожи в коленках омерзительна его широкая улыбка. Чувствует прикосновение лезвия на щеке, но все еще смиренно стоит. Терпит. Еще немного. Вспоминает последний сеанс у Мозенрата. Последние его слова ей, Офелии. Все, что касается ее гнева/злобы/ненависти. Ей нужно выпустить его. Совсем немного. Никто не смеет так обращаться с ней.
- Я не герой, - судорожно сглатывает и заводит руку за спину, готовясь нанести ответный удар, готовясь откинуть его как можно дальше от себя. Что бы корчился, что бы мучился… нет, стоп, остановится нужно. Расслабится. Разжимает кулак с дымкой алой, - я ведьма.
Она смотрит в эти глаза. Видит отражение себя в них. Уже видела этот взгляд. Именно такой почти у всех жителей Страны ненавистной Чудес. Возможно он ее житель. Тогда не повезло вдвойне. Кому? Решит случай/жребий. Кому больше повезет. И вот оно. Сейчас можно воспользоваться тем, что безумец замешкался. Что-то вспоминает. Поднимает руку. Миг. Один миг и переносит их магия на побережье. Оглушительный крик чаек и шум прибоя. Ноги увязли в песке. Вокруг тишина и нет ни души. Идеальное место для смерти. Но ведьма умирать не собирается. Снова обращает внимания на руки чужие, хватают. В голове снова картинки заточения ее. Так же хватали. Так же тащили и удерживали. Не позволит Офелия с собой так поступать снова, не позволит чужим рукам причинять ей боль. Боль за благое дело. Влезла и поплатится. Чертова Ведьма, будь проклята… ах да, уже проклята. Сжимает руки в кулаки, собирает мощь свою. Отбить удар, оттолкнуть. Переводит взгляд на лезвие. Одно неловкое движение – и покойница она. Но костлявая рука пробирается. Тихо, аккуратно, скользя по своему боку.
- Лучше кричи, - вырывает руку одну, всего одна требуется ей, плевать на царапину на шее, направить ладонь прямиком к сердцу и оттолкнуть от себя. Главное попасть точно в цель. Не ошибиться. Толкает и пятерня с алым светом останавливается на груди, упираясь. Но нет ответа от сердца. Не чувствует. Не слышит. Некуда бить. Рассеяно, ухмылка сменяется потерянным видом. «Не может быть» Попятилась назад и подняла голову. Смотрит в глаза, вроде абсолютно живые. Но как? Всю ярость сметает. Надменность уходит. И страх, сковывающий сердце, ушел в пятки. Этого просто не может быть. Смотрит в глаза рассеяно/с сожалением. Мужчина без сердца. Не удивительны теперь поступки/действия.
- Где твое сердце?.. – почти шепотом срывается с губ тонких, дрожит нижняя губа, не может понять как такое возможно. Еще раз прислушалась, но ничего. Ничего кроме тяжелого вздоха, шума прибоя и биения одного сердца. Ее сердца.

Отредактировано Ophelia Little (3 января, 2016г. 04:19:19)

0

6

Откровенно нет той неуверенности, что была всего пару часов назад, нет никаких сомнений или колебаний, нет никаких наваждений, которые то и дело подкидывал не совсем здоровый рассудок, уходят киноленты, воспоминания уходят на второй план, а вот на первый вытекает жажда отмщения. Но и не только, именно сейчас мужчина понял, чего ему так долго не хватало, без чего он был бы не он... Ему не хватало чужого страха, чужой крови на своих руках, огонька надежды в глазах жертвы, которую она так отчаянно будет пытаться сохранить, но Джокер ее потушит. Не жалея, и даже глазом не моргнув, не коря себя за еще одну сгубленную им душу он убьет все, что еще шевелится, это доставит ему удовольствие, истинное наслаждение и принесет покой, пусть ненадолго, но все же, принесет. Нельзя быть абсолютно уверенным в том, что общаясь с Джокером у него перед глазами не будут идти фильмы с переделанными сценами из его жизни, нельзя точно сказать, что он вообще вникает в суть разговора, нельзя быть уверенным, что его разум не застелен пеленой тумана. Но абсолютно точно можно быть уверенным в том, что здравый разум при нем, когда перед ним находится его жертва.
Ни счесть загубленных Райном душ, и ведь не всегда он их убивал, некоторым особенным людям он готовил участь, что гораздо-гораздо хуже, чем смерть. И тогда, они молили бессердечного об избавлении, которое он им давал. Для обычного человека совершить убийство, лишить другое существо жизни, всегда является чем-то запретным, как бы этого ему не хотелось чтобы ему этот другой человек не сделал, немногие решаются на убийство. Ведь подумать только, лишить человека жизни, это как что то отрубить, и это уже не вернуть. Многие живущие ныне любят такую фразу - никогда не поздно что-то изменить. Но вот со смертью совсем не так. Здесь уже ничего нельзя поделать, как ты не старайся, но это будет преследовать всю жизнь. Нельзя повернуть ход событий, а поэтому,на убийства идут только те, кому уже просто нечего терять, те, у кого из человеческого не осталось ничего. И обычно, у убийц уже к моменту совершения первого преступления - не остается никого. И опять же, убийца может убивать от безысходности, безразличия к судьбам людей, а самое главное - к своей. А может убивать ради забавы, ради себя любимого. Сотворить такое может только сильный духом человек, который точно знает, что жалеть о содеянном не будет... Ну а разве есть такие люди в мире? Как то сомнительно это. Есть второй вариант, эти люди попросту свихнувшиеся.
Не герой... Тогда кто же она? Если ведьма, то почему ей вдруг вздумалось спасать этого несчастного. Да и что значит, ведьма? Он на своем пути встречал колдуний, видимо, это то же самое, что и ведьма. Вот только ни одна колдунья не пробиралась в его разум, поверхностно, но все же. Райн понял, что именно заставило отпустить того механика и не допустит, чтобы это повторилось, он не заставит отпустить ее. Слишком безрезультатно пройдет этот день. Он внимательно следит за выражением ее лица, ему интересны ее эмоции, заглядывает в ее глаза, выжидает, на лице кривая усмешка.
- Что? Я...? - Райн тихо смеется, но тут же меняется в лице, когда ее рука с эти красным светом толкает его в грудь, свет рассеивается, но ничего не происходит, мужчина отнимает, лезвие, глядя на изменения в лице девушки, он отступает назад, неужели, думает сбежать. Нет, пока даже не думает, ее волнует нечто другое. Она что-то собиралась сделать с ним, с помощью своей магии. Целилась в сердце, но ничего не получилось, ведь сердца там нет и уже достаточно давно.
- Пусто там! Пустота, и боле ничего! Мне бы самому знать, где оно.
Усмехается мужчина, проговаривая эти слова с некой гордостью, которой он прикрывает боль. Мало того, что эта, как она себя назвала, ведьма, расстроила его планы, узнала, что Джокер тоже владеет магией, да еще ей удалось узнать, что у мужчины нет сердца. Это конечно похвально, но с таким количеством информации ее отпускать нельзя. Слова девушки эхом повторяются в его голове, раз за разом, так же, почти шепотом, и он не знает, что прячется за ним. Перед глазами стоит одно из самых ненавистных воспоминаний. Нет! Только не сейчас, нельзя сейчас, она ведь может уйти, убежать, кого-то позвать, кто знает, с кем она здесь знакома... Но то, что сейчас происходит в голове Джокера - невозможно контролировать, это то, до чего довели его когда то эксперименты профессора. Набережная плавно исчезает, Райн четко понимает, что он не сможет ее отпустить, делает шаг навстречу, лезвие направлено в ее сторону. Не убьет, так покалечит, чтобы не смогла далеко убежать.
Но он ничего не успевает сделать, останавливается на месте, словно вкопанный, глаза заметно мутнеют, теряют всякое осмысление происходящего, нет в них ни злости, ни жажды крови, пустота, такая же, как и в его груди. Он снова оказывается в ее покоях... Видит ее лицо, смотрит на свои руки, они испачканы кровью, чужой кровью и Райн ни капли не жалея, не раскаиваясь, в его горле клокочет ярость, он готов вцепиться в глотку своей Королевы Разорвать на кусочки, почувствовать и ее кровь на своих руках, но об этом останется только бредить. Дыхание перекрывает, как в воспоминании, так и у мужчины, что стоит на набережной, абсолютно нечем дышать, мгновение, то мгновение, когда ее рука проникает внутрь его груди и резко вырывает сердце, что уже достаточно почернело.
Снова нечем дышать, жгучая боль, руки сжимаются в кулаки, из груди рвется рычание, ее ухмылка, победное выражение лица, невыносимо чувствовать чужую власть над собой... Навязчивое видение рассеивается, снова набережная, тяжело дыша он мутными глазами смотрит на девушку, поворачивает голову, смотрит вдаль, смотрит на океан, полосу горизонта, где небо сливается с океаном, прислушивается к шуму волн, красота, картину дополняет морская пена, которая то и дело, так сказать, обнимает берег, но тут же отступает. Забвение длилось всего пару секунд, но почему сейчас? Джокер не понимал, а потому списал все на ведьму, на ее способности, а это, как побочный эффект. Райн снова возвращает взгляд к ней, подступает ближе, его зрачки расширены, несмотря на то, что на улице белый день. Он хватает ее за руки, за запястья, хватка железная, как мера предосторожности, чтобы та снова не смогла использовать свою магию, смотрит в глаза.
- Кто ты, черт возьми? Что это за магия? Почему... она выглядит так? - Сквозь зубы проговаривает мужчина, он борется с внутренним отчаянием, которое снова дало о себе знать в виде очередного наваждения, которое ударило так не вовремя.

Отредактировано Ryan Blackwood (4 января, 2016г. 03:57:39)

+1

7

https://i.yapx.ru/ani.gif

...Будет сказки конец;
Тем, кто страсти не ведал,
В кости льется с в и н е ц.

Brian Tyler  – Further (OST Far Cry 3)
А в венах закипает кровь. Застывшая, она тает, горит. Наполняется силами древних чародеек и ведьмаков. А в голове, так долго пребывавшей в состоянии забвения картинки ушедших лет. Слова, сказанные/брошенные на ветер. Списки заклинаний, да заклятий старых/мощных. А в душе лето жаркое/знойное, после холодной зимы. После ветров перемен ледяных, она оттаяла. Запылала новым огнем, заиграла огоньками пламени красного. А сердце ссохшееся, окропленное тьмой дышит на лад. Выбивая в груди ритмы древних песнопений ковена. Воспоминания Вальпургиевой ночи, когда хотелось вырвать сердце собственное из груди, что бы не чувствовать больше ни-че-го. Прекратить нескончаемый поток боли и унижений. Когда хотелось рвать волосы на себе, а руками рушить/ломать небо, а ногами топтать родную землю. Тогда, давно. А разум/психика у Ведьмы сломана, разбита, стерта из нормального притока жизни. Остается только собирать по крупицам его. Остается только клеить его, собирать, как пазл израненными руками. Омывать крупицы слезами несбывшихся надежд и желаний, смертной грусти и печали. Остается только ждать и верить, что все вернется на круги своя. Что сможет все преодолеть, встать на ноги с разбитых колен. Открыть глаза и вытереть слезы. Посмотреть на мир не обремененным взглядом. Искупать свое сердце больное/темное в колодце Ундины. Что бы та отчистила его от греха, от крови. Что бы отогнала от него звуки криков и стонов жертв, павших от руки ведьмы. Но все это не скоро произойдет. Все это в будущем. А пока слоняясь по чужому и такому знакомому городу, искать себя. Искать других. Укрыться от недругов и злыднев. Ей так хотелось просто жить, любить, творить и помогать. За что с ней так судьба? За грехи родителей ее? За темные дела сестры и ковена всего? За что? Вопрос застыл в веках. Нет на него ответа, и не будет. Единственное живое, что осталось в Ведьме, что осталось теплым, не ледяным и не горящим, это сердце. Хоть и наполовину в мраке. Оно все еще теплое, все еще с ней. Когда вырвут его – она освободится от тягот. А может, все станет только хуже. И будет она искать еще большей мести, чем когда то. Как стоящий перед ней бессердечный человек. Бедный мужчина. И ей так жаль, но понять не может, как можно жить так? Как не сойти с ума и не пойти на самоубийство, не имея того, что принадлежит только тебе.

А с пальцев слетает веяние алого света и рассеивается позади, уносит его ветер морской, легкий. Остаются только двое. Не смогла себя защитить? Но себя ли защищать надо? Помогать, оберегать? Она так давно ничего для других не делала. Пыталась выжить, не тронуться рассудком и не умереть в канаве грязной. Так давно, что и забыла, как это делается. Как другим требуется помощь, когда они потеряны. Эмма показала ей, напомнила, как это делается. Как нужно это делать и ради чего она жила все эти годы. Неправильная Ведьма. Окрестили ее тогда, плохая Ведьма. Не вред наносит, а помощь предлагает. Ужасная Ведьма. А он кричит в лицо ей, что нет в груди уж ничего давным-давно. И не знает он, где часть его сейчас находится. И что он делает? Мучает и угрожает всем подряд? Так он ищет его? Офелия теряется. Ей по-прежнему не хватает воздуха в легких, хотя морской воздух всегда делал ей легче. Сполна было его в ее легких. Родилась она с ним внутри. Так почему сейчас один человек без сердца лишил ее воздуха? Убежать хотела/улететь по дальше. Но не слушаются ноги. Несут они ее не в ту сторону. Она наблюдает за ним. Ей стыдно, что посмела навредить бессердечному. Но тело до сих пор ноет от чужой хватки. Так ненавистна она ей. Пытается вспомнить его, увидеть/узнать. Но память еще не восстановлена. Не помнит она на своем веку такого человека. И руки уже тянуться помочь, сказать, что все будет хорошо. И в оковах запястья снова, сдавлены. И видит она перед собой глаза безумные. Большие и страшные. Но она не боится… Нужно бояться тех, кто владеет собой, кто знает то, что делает. А он не владеет. Им движет слепая ярость. Руки сжаты, не расслабить их, не опустить. Из груди вырывается тихий, еле слышимый стон. Тиски сдавили больно. Пальцы сжимают сильнее любой машины.
- Где твое сердце?.. – повторяет снова, словно заворожил ее его ответ, будто снова хочет услышать, может, показалось ей, может все это не ее реальность? – Как ты потерял его? Кто ты такой?
А вопросом на вопрос не отвечают. Но должна она сказать хоть что-то. Кто она? И что за магия течет в ее венах, переплетает пальцы и уносится вдаль. Если бы она знала. Как она родилась такой и почему? А напряжение повисло в воздухи и, кажется, что даже море затихает. Венка на руке пульсирует и слышит она свой пульс. Стоять так близко, смотреть так дико. И слова не находятся, не идут на ум. Кто она, черт возьми, такая? Просто Ведьма из Камелота. Дитя стали и синего моря, как прозвали ее ведьмы ковена. Иногда она думала, что не люди породили ее, а именно море и сталь. Воздух соленый придал ей сил, а песок наградил крупицами разума. Вплотную стоит. Молчит, лишь дрожит изредка губа. А на глаза наворачиваются слезы, закрывая ей обзор всего, что творится вокруг.
- Я просто Ведьма. Из далекого королевства Камелот. Здесь меня назвали Офелией, - не пытается вырвать руки из хватки железной, лишь опускает взгляд и слезинка падает на тыльную сторону ладони, тут же высыхая. Маленькое чудо с пальцев срывается, магия ее, как ее назвать. Тепло разливается по обоим телам. Словно прилив солнечной энергии. Она показывает, что не только ярость ей подвластна. Хаос окружения ее. Иногда, в редкие моменты, обессилено старается согреться теплом своих деяний. Прячет пальцы после маленького фокуса и поднимает взгляд, дрожат ресницы, - моя магия иногда не подвластна мне самой. Но хаоса я приношу меньше временами. Я просто пользуюсь тем, чем наградили меня очень давно.
А после исчезает в мелькнувшей тени, оставив незнакомца снова удивляться ведьминским фокусам.
http://funkyimg.com/i/25qSb.png

0


Вы здесь » ONCE UPON A TIME ❖ SYMPHONY OF THE NIGHT » БИБЛИОТЕКА ВОЛШЕБНИКА » I try to relieve myself... I try to deceive myself


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC